Неточные совпадения
День скачек был очень занятой день для Алексея Александровича; но, с утра еще сделав себе расписанье дня, он решил, что тотчас после раннего обеда он поедет на дачу к жене и оттуда на скачки, на которых будет весь Двор и на которых ему надо быть. К жене
же он заедет потому, что он решил себе бывать у нее
в неделю раз для приличия. Кроме
того,
в этот день ему нужно было передать жене к пятнадцатому числу, по заведенному
порядку, на расход деньги.
Но он ясно видел теперь (работа его над книгой о сельском хозяйстве,
в котором главным элементом хозяйства должен был быть работник, много помогла ему
в этом), — он ясно видел теперь, что
то хозяйство, которое он вел, была только жестокая и упорная борьба между им и работниками,
в которой на одной стороне, на его стороне, было постоянное напряженное стремление переделать всё на считаемый лучшим образец, на другой
же стороне — естественный
порядок вещей.
В третьем и прошлом году продолжалось
то же противодействие мужиков, и уборка шла
тем же порядком.
— Оттого, что это не
в порядке вещей: что началось необыкновенным образом,
то должно так
же и кончиться.
Только два больших
тома «Histoire des voyages», [«История путешествий» (фр.).]
в красных переплетах, чинно упирались
в стену; а потом и пошли, длинные, толстые, большие и маленькие книги, — корочки без книг и книги без корочек; все туда
же, бывало, нажмешь и всунешь, когда прикажут перед рекреацией привести
в порядок библиотеку, как громко называл Карл Иваныч эту полочку.
Во всем замечался иной
порядок, чем днем, —
тот же, но
в ускользнувшем ранее соответствии.
Религиозные настроения и вопросы метафизического
порядка никогда не волновали Самгина, к
тому же он видел, как быстро религиозная мысль Достоевского и Льва Толстого потеряла свою остроту, снижаясь к блудному пустословию Мережковского, становилась бесстрастной
в холодненьких словах полунигилиста Владимира Соловьева, разлагалась
в хитроумии чувственника Василия Розанова и тонула, исчезала
в туманах символистов.
— Анфимьевну-то вам бы скорее на кладбище, а
то — крысы ее портят. Щеки выели, даже смотреть страшно. Сыщика из сада товарищи давно вывезли, а Егор Васильич
в сарае
же. Стену
в сарае поправил я. Так что все
в порядке. Никаких следов.
Но, когда он пробовал привести
в порядок все, что слышал и читал, создать круг мнений, который служил бы ему щитом против насилия умников и
в то же время с достаточной яркостью подчеркивал бы его личность, — это ему не удавалось.
В Париже он остановился
в том же отеле, где и Марина, заботливо привел себя
в порядок, и вот он — с досадой на себя за волнение, которое испытывал, — у двери
в ее комнату, а за дверью отчетливо звучит знакомый, сильный голос...
Братец опять
тем же порядком вошли
в комнату, так
же осторожно сели на стул, подобрали руки
в рукава и ждали, что скажет Илья Ильич.
— Приезжает ко мне старушка
в состоянии самой трогательной и острой горести: во-первых, настает Рождество; во-вторых, из дому пишут, что дом на сих
же днях поступает
в продажу; и в-третьих, она встретила своего должника под руку с дамой и погналась за ними, и даже схватила его за рукав, и взывала к содействию публики, крича со слезами: «Боже мой, он мне должен!» Но это повело только к
тому, что ее от должника с его дамою отвлекли, а привлекли к ответственности за нарушение тишины и
порядка в людном месте.
Между
тем, отрицая
в человеке человека — с душой, с правами на бессмертие, он проповедовал какую-то правду, какую-то честность, какие-то стремления к лучшему
порядку, к благородным целям, не замечая, что все это делалось ненужным при
том, указываемом им, случайном
порядке бытия, где люди, по его словам, толпятся, как мошки
в жаркую погоду
в огромном столбе, сталкиваются, мятутся, плодятся, питаются, греются и исчезают
в бестолковом процессе жизни, чтоб завтра дать место другому такому
же столбу.
При этом, конечно, обыкновенный, принятый на просторе
порядок нарушается и водворяется другой, необыкновенный.
В капитанской каюте, например, могло поместиться свободно — как привыкли помещаться порядочные люди — всего трое, если
же потесниться,
то пятеро. А нас за стол садилось
в этой каюте одиннадцать человек, да
в другой, офицерской, шестеро. Не одни вещи эластичны!
В бумаге заключалось согласие горочью принять письмо. Только было, на вопрос адмирала, я разинул рот отвечать, как губернатор взял другую бумагу, таким
же порядком прочел ее;
тот же старик, секретарь, взял и передал ее, с
теми же церемониями, Кичибе.
В этой второй бумаге сказано было, что «письмо будет принято, но что скорого ответа на него быть не может».
Опять появились слуги: каждый нес лакированную деревянную подставку, с трубкой, табаком, маленькой глиняной жаровней, с горячими углями и пепельницей, и
тем же порядком ставили перед нами. С этим еще было труднее возиться. Японцам хорошо, сидя на полу и
в просторном платье, проделывать все эти штуки: набивать трубку, закуривать углем, вытряхивать пепел; а нам каково со стула? Я опять вспомнил угощенье Лисицы и Журавля.
Порядок тот же, как и
в первую поездку
в город,
то есть впереди ехал капитан-лейтенант Посьет, на адмиральской гичке, чтоб встретить и расставить на берегу караул; далее, на баркасе, самый караул,
в числе пятидесяти человек; за ним катер с музыкантами, потом катер со стульями и слугами; следующие два занимали офицеры: человек пятнадцать со всех судов.
Эйноске быстро подполз к ногам второго и приложил лоб к полу;
тот повторил
те же приветствия и
в таком
же порядке.
В тюрьме у него сделалась чахотка, и теперь,
в тех условиях,
в которых он находился, ему, очевидно, оставалось едва несколько месяцев жизни, и он знал это и не раскаивался
в том, что он делал, а говорил, что, если бы у него была другая жизнь, он ее употребил бы на
то же самое — на разрушение
того порядка вещей, при котором возможно было
то, что он видел.
То же отождествление двух царств и двух
порядков мы находим у Гегеля, у Маркса, у О. Конта, у Шпанна,
в коммунизме и фашизме.
Что
же, Григорий Васильевич, коли я неверующий, а вы столь верующий, что меня беспрерывно даже ругаете,
то попробуйте сами-с сказать сей горе, чтобы не
то чтобы
в море (потому что до моря отсюда далеко-с), но даже хоть
в речку нашу вонючую съехала, вот что у нас за садом течет,
то и увидите сами
в тот же момент, что ничего не съедет-с, а все останется
в прежнем
порядке и целости, сколько бы вы ни кричали-с.
Примется Чертопханов расписывать своего Малек-Аделя — откуда речи берутся! А уж как он его холил и лелеял! Шерсть на нем отливала серебром — да не старым, а новым, что с темным глянцем; повести по ней ладонью —
тот же бархат! Седло, чепрачок, уздечка — вся как есть сбруя до
того была ладно пригнана,
в порядке, вычищена — бери карандаш и рисуй! Чертопханов — чего больше? — сам собственноручно и челку заплетал своему любимцу, и гриву и хвост мыл пивом, и даже копыта не раз мазью смазывал…
С правой стороны
в том же последовательном
порядке будут: Вагунбе (40 км) с притоком Тайнгоу [Дя-янь-гоу — долина, засеянная маком для сбора опия.] (6 км) и Цуцувайза (15 км).
Конечно, и
то правда, что, подписывая на пьяной исповеди Марьи Алексевны «правда», Лопухов прибавил бы: «а так как, по вашему собственному признанию, Марья Алексевна, новые
порядки лучше прежних,
то я и не запрещаю хлопотать о их заведении
тем людям, которые находят себе
в том удовольствие; что
же касается до глупости народа, которую вы считаете помехою заведению новых
порядков,
то, действительно, она помеха делу; но вы сами не будете спорить, Марья Алексевна, что люди довольно скоро умнеют, когда замечают, что им выгодно стало поумнеть,
в чем прежде не замечалась ими надобность; вы согласитесь также, что прежде и не было им возможности научиться уму — разуму, а доставьте им эту возможность,
то, пожалуй, ведь они и воспользуются ею».
А Вера Павловна чувствовала едва ли не самую приятную из всех своих радостей от мастерской, когда объясняла кому-нибудь, что весь этот
порядок устроен и держится самими девушками; этими объяснениями она старалась убедить саму себя
в том, что ей хотелось думать: что мастерская могла бы идти без нее, что могут явиться совершенно самостоятельно другие такие
же мастерские и даже почему
же нет? вот было бы хорошо! — это было бы лучше всего! — даже без всякого руководства со стороны кого-нибудь не из разряда швей, а исключительно мыслью и уменьем самих швей: это была самая любимая мечта Веры Павловны.
— Сравните жизнь семейства, расходующего 1 000 руб.
в год, с жизнью такого
же семейства, расходующего 4 000 руб., неправда ли, вы найдете громадную разницу? — продолжал Кирсанов. — При нашем
порядке точно такая
же пропорция, если не больше: при нем получается вдвое больше дохода, и доход употребляется вдвое выгоднее. Удивительно ли, что вы нашли жизнь наших швей вовсе непохожею на
ту, какую ведут швеи при обыкновенном
порядке?
В этих переменах именно и бросается
в глаза внутреннее единство, связующее их, от диссертации, написанной на школьную задачу безансонской академии, до недавнего вышедшего carmen horrendum [ужасающей песни (лат.).] биржевого распутства,
тот же порядок мыслей, развиваясь, видоизменяясь, отражая события, идет и через «Противоречия» политической экономии, и через его «Исповедь», и через его «журнал».
— Да помилуйте, где
же тут может быть сомнение… Отправляйтесь
в Ниццу, отправляйтесь
в Геную, оставайтесь здесь — только без малейшей rancune, [злопамятство (фр.).] мы очень рады… это все наделал интендант… видите, мы еще ученики, не привыкли к законности, к конституционному
порядку. Если бы вы сделали что-нибудь противное законам, на
то есть суд, вам нечего тогда было бы пенять на несправедливость, не правда ли?
Тем не меньше, хотя и дурным слогом, но близнецы «Москвитянина» стали зацеплять уж не только Белинского, но и Грановского за его лекции. И все с
тем же несчастным отсутствием такта, который восстановлял против них всех порядочных людей. Они обвиняли Грановского
в пристрастии к западному развитию, к известному
порядку идей, за которые Николай из идеи
порядка ковал
в цепи да посылал
в Нерчинск.
В этом обществе была
та свобода неустоявшихся отношений и не приведенных
в косный
порядок обычаев, которой нет
в старой европейской жизни, и
в то же время
в нем сохранилась привитая нам воспитанием традиция западной вежливости, которая на Западе исчезает; она с примесью славянского laisser-aller, [разболтанности (фр.).] а подчас и разгула, составляла особый русский характер московского общества, к его великому горю, потому что оно смертельно хотело быть парижским, и это хотение, наверное, осталось.
Тюфяев был настоящий царский слуга, его оценили, но мало.
В нем византийское рабство необыкновенно хорошо соединялось с канцелярским
порядком. Уничтожение себя, отречение от воли и мысли перед властью шло неразрывно с суровым гнетом подчиненных. Он бы мог быть статский Клейнмихель, его «усердие» точно так
же превозмогло бы все, и он точно так
же штукатурил бы стены человеческими трупами, сушил бы дворец людскими легкими, а молодых людей инженерного корпуса сек бы еще больнее за
то, что они не доносчики.
Бьет семь часов. Детей оделили лакомством; Василию Порфирычу тоже поставили на чайный стол давешний персик и немножко малины на блюдечке.
В столовой кипит самовар; начинается чаепитие
тем же порядком, как и утром, с
тою разницей, что при этом присутствуют и барин с барыней. Анна Павловна осведомляется, хорошо ли учились дети.
Изо дня
в день его жизнь идет
в одном и
том же порядке, а он перестал даже тяготиться этим однообразием.
К счастью, бабушкин выбор был хорош, и староста, действительно, оказался честным человеком. Так что при молодом барине хозяйство пошло
тем же порядком, как и при старухе бабушке. Доходов получалось с имения немного, но для одинокого человека, который особенных требований не предъявлял, вполне достаточно. Валентин Осипыч нашел даже возможным отделять частичку из этих доходов, чтобы зимой погостить месяц или два
в Москве и отдохнуть от назойливой сутолоки родного захолустья.
Я не говорю ни о
той восторженности, которая переполнила мое сердце, ни о
тех совсем новых образах, которые вереницами проходили перед моим умственным взором, — все это было
в порядке вещей, но
в то же время играло второстепенную роль.
Между
тем дедушка, наскоро поевши, уже посматривает на ломберный стол. Игра возобновляется и
тем же порядком длится до самого обеда, который подают, сообразуясь с привычками старика, ровно
в двенадцать часов.
Наконец отошел и молебен. Процессия с образами
тем же порядком обратно направляется
в церковь. Комнаты наполнены кадильным дымом; молящиеся расходятся бесшумно; чай и вслед за ним ужин проходят
в той специальной тишине, которая обыкновенно предшествует большому празднику, а часов с десяти огни везде потушены, и только
в господских спальнях да
в образной тускло мерцают лампады.
Черт таким
же порядком отправился вслед за нею. Но так как это животное проворнее всякого франта
в чулках,
то не мудрено, что он наехал при самом входе
в трубу на шею своей любовницы, и оба очутились
в просторной печке между горшками.
Мы тут имеем дело с проблемой
того же порядка, что и
в антиномиях Канта.
В природном
порядке,
в жизни человеческого рода все подчинено закону тления; каждое поколение съедается поколением последующим, унавоживает своими трупами почву для цветения молодой жизни; каждое человеческое лицо превращается
в средство для новых человеческих лиц, которых ждет
та же участь; каждое лицо рождает будущее и умирает
в акте рождения, распадается
в плохой бесконечности.
То, что я скажу, по внешности покажется парадоксальным, но по существу неопровержимо: наука и религия говорят одно и
то же о чуде, согласны
в том, что
в пределах
порядка природы чудо невозможно и чуда никогда не было.
Затем, когда я бывал
в тюрьме,
то же впечатление
порядка и дисциплины производили на меня кашевары, хлебопеки и проч.; даже старшие надзиратели не казались здесь такими сытыми, величаво-тупыми и грубыми, как
в Александровске или Дуэ.
Общество всегда возмущалось тюремными
порядками и
в то же время всякий шаг к улучшению быта арестантов встречало протестом, вроде, например, такого замечания: «Нехорошо, если мужик
в тюрьме или на каторге будет жить лучше, чем дома».
Когда
же ночь проходит благополучно,
то сторожевой гусь, едва забелеет заря на востоке, разбудит звонким криком всю стаю, и она снова, вслед за стариками, полетит уже
в знакомое поле и точно
тем же порядком примется за ранний завтрак, какой наблюдала недавно за поздним ужином.
Как вышло, однако
же, что у Епанчиных все вдруг разом задались одною и согласною мыслию о
том, что с Аглаей произошло нечто капитальное и что решается судьба ее, — это очень трудно изложить
в порядке.
Он рассказывал плавно и как-то брюзгливо растягивая слова, с нежными ударениями на гласные буквы, почему он принужден был, и именно теперешними
порядками, продать одно великолепное свое имение
в — ской губернии и даже, не нуждаясь особенно
в деньгах, за полцены, и
в то же время сохранить имение разоренное, убыточное и с процессом, и даже за него приплатить.
— Верно… Это ты верно, Деян, этово-тово, — соглашался Тит Горбатый. — Надо
порядок в дому, чтобы острастка… Не надо баловать парней. Это ты верно, Деян… Слабый народ — хохлы, у них никаких
порядков в дому не полагается, а, значит, родители совсем ни
в грош. Вот Дорох с Терешкой
же и разговаривает, этово-тово, заместо
того, штобы взять орясину да Терешку орясиной.
Странно
то, что он
в толстой своей бабе видит расстроенное здоровье и даже нервические припадки, боится ей противоречить и беспрестанно просит посредничества; а между
тем баба беснуется на просторе; он
же говорит: «Ты видишь, как она раздражительна!» Все это
в порядке вещей: жаль, да помочь нечем.
Симеон не любил, когда приходили большими компаниями, — это всегда пахло скандалом
в недалеком будущем; студентов
же он вообще презирал за их мало понятный ему язык, за склонность к легкомысленным шуткам, за безбожие и, главное — за
то, что они постоянно бунтуют против начальства и
порядка.
Так как Карл Иваныч не один раз,
в одинаковом
порядке, одних и
тех же выражениях и с постоянно неизменяемыми интонациями, рассказывал мне впоследствии свою историю, я надеюсь передать ее почти слово
в слово: разумеется, исключая неправильности языка, о которой читатель может судить по первой фразе.